Достоевский и рулетка: ставки, обручальные кольца и «Игрок» за 26 дней

Осенью 1863 года Фёдор Михайлович Достоевский впервые сел за рулетку в Висбадене. Фортуна поначалу благоволила: он поднялся из-за стола с 10 500 франками в кармане. Сумма по тем временам немалая. Для писателя, который всю жизнь балансировал на краю долговой ямы, — почти волшебство. Можно было уйти. Он не ушёл.

Два года спустя всё было проиграно. До последнего су. И вот тут произошло нечто, чего не предугадать никакой системой ставок: писатель сел за письменный стол.

Роман «Игрок» он написал за двадцать шесть дней. Срок немыслимый — даже если диктовать без остановки. Помогала молоденькая стенографистка Анна Сниткина. Она записывала, он расхаживал по комнате и говорил, говорил, говорил — будто выговаривался за все ночи у зелёного стола. Рукопись сдали вовремя. А несколько месяцев спустя Достоевский и Сниткина обвенчались.

Казалось бы, история со счастливым концом. Но дьявол, как известно, терпелив.

В 1868 году писатель торжественно пообещал жене завязать с игрой. Анна, должно быть, смотрела на него с тем особым выражением, которое бывает у женщин, уже знающих ответ. И правда: обещание было нарушено трижды — в Швейцарии, в Хомбурге, и снова в Висбадене. Он ставил на кон всё подряд. Одежду. Вещи жены. Обручальные кольца.

Лишь после последнего висбаденского проигрыша — в 1871 году — что-то в нём сломалось или, напротив, встало на место. Достоевский больше не играл никогда.

Говорят, впоследствии в казино Висбадена появилась табличка, утверждавшая, что Достоевский остался должен заведению 240 тысяч евро. Историю эту — о табличке и о том, кто якобы погасил долг спустя полтора века, — литературоведы встретили с нескрываемым скептицизмом. Что ж, казино умеет создавать легенды. Это у них в крови.

Достоевский, впрочем, тоже умел. Только его легенды пережили и рулеточный шарик, и зелёное сукно, и самого крупье.