Михаил Ююкин: первый в мире таран наземной цели у Халхин-Гола

Михаил Ююкин поднял бомбардировщик в воздух. С ним — штурман Александр Морковкин и стрелок-радист Пётр Разбойников. Троё. Обычный экипаж. Обычный боевой вылет.

Что именно произошло над линией фронта — огонь зенитки, очередь японского истребителя, — теперь уже не восстановить с точностью. Но в какой-то момент Ююкин понял: машина горит. И до своих — двадцать, может быть, тридцать километров. Расстояние, которое горящий самолёт не преодолеет.

Вот тут и наступила та секунда, ради которой о нём вообще помнят.

Он не стал тянуть штурвал, надеясь на чудо. Не стал молча ждать. Он приказал экипажу прыгать. Сухо, по-военному — приказал. Морковкин успел. Раскрылся парашют, бесконечно долгое падение в горячий воздух, чужая земля под ногами — и целые сутки скитаний, прежде чем штурман добрался до своих. Разбойников прыгнуть не успел.

А Ююкин направил горящую машину вниз. Не в пустую степь — в скопление японских солдат и офицеров.

Это был первый в мире таран самолётом наземной цели. Не воздушный поединок, не красивая дуэль двух асов — холодный, трезвый расчёт человека, который в последние секунды жизни думал не о себе.

Потом о нём говорили в частях. Разбирали его решение в военных учебных заведениях, ставили в пример. Имя Ююкина произносили как довод — вот как бывает, вот что значит долг.

Морковкин вернулся. И до конца жизни знал: он жив потому, что командир успел сказать одно слово раньше, чем земля стала близкой.