Хуберт Пярнакиви: финиш, после которого врачи констатировали клиническую смерть

Над стадионом в Филадельфии плавилось небо. Термометры показывали сорок градусов в тени, но тени не было нигде. Трибуны гудели, репортёры вытирали лбы, судьи обмахивались бумагами — и все смотрели на дорожку, где разворачивалось нечто, не предусмотренное никаким регламентом.

Хуберт Пярнакиви бежал. Он бежал уже тогда, когда тело перестало ему подчиняться. Судороги шли волнами — от икр к бёдрам, от бёдер к спине. Мышцы, иссушенные нещадным зноем, больше не слушались воли. Но воля всё ещё была. Советский стайер из Эстонии продолжал переставлять ноги с той мрачной механичностью, которая бывает только у людей, давно перешагнувших черту боли.

Его главный соперник, американец Роберт Сот, в этот момент уже лежал на дорожке. Упал без сознания — попросту рухнул, будто кто-то выдернул из него стержень. Медики бросились к нему. Трибуны охнули.

А Пярнакиви бежал.

Те, кто стоял у финиша, потом рассказывали, что лицо его было совершенно белым. Что он, кажется, не видел ничего — ни разметки, ни людей, ни флагов. Только направление. Только вперёд. Последние метры он преодолел уже, судя по всему, не вполне понимая, где находится и что происходит. Очевидцы утверждали: с его губ сорвались слова — тихие, почти неразличимые в реве толпы. «Надо бегать до конца».

Он пересёк финишную черту. И потерял сознание прежде, чем упасть — его подхватили на руки.

Медики констатировали у обоих спортсменов клиническую смерть. Оба были на волосок от того, чтобы не вернуться. Врачи работали с предельной быстротой. Обоих удалось вытащить.

«Матч гигантов» — противостояние атлетических сборных СССР и США — получил в тот день свой главный момент. Советская команда победила. Пярнакиви вернулся домой живым. А потом ещё долго возвращался к этому дню — в интервью, в воспоминаниях, в бронзе памятника, который ему поставили в Эстонии.

Говорят, он так и не смог объяснить, откуда взял те последние метры. Тело было мертво. Оставалось только бежать.