Татьяна Федотова: единственная роль Гюльчатай и кратер на Венере

Дагестан, 1969 год. Солнце здесь не щадит никого — ни плёнку, ни людей. Съёмочная группа картины «Белое солнце пустыни» работала в Махачкале, и весь этот пёстрый табор — камеры, костюмы, загримированные актёры — был для местных жителей зрелищем куда занятнее самого́ кино.

На площадке появилась молодая женщина. Звали её Татьяна Федотова, в прошлом — танцовщица. В кино она снималась впервые и, как выяснится, последний раз. Роль досталась ей крошечная: Гюльчатай, одна из жён Абдуллы, та самая, которой велено не открывать лицо. Несколько сцен, несколько реплик — и всё.

Но внешность не спрячешь даже за паранджой. Что-то в ней — в повороте головы, в осанке, в том, как она держалась под раскалённым дагестанским небом — не давало покоя зрителям по ту сторону съёмочного ограждения.

И вот тогда случилось то, что не значится ни в каких протоколах. Несколько местных жителей подошли к молодому актёру Николаю Годовикову, игравшему красноармейца Петруху — жениха Гюльчатай по сюжету — и предложили ему продать девушку. Не метафорически. Всерьёз. Годовиков, девятнадцатилетний паренёк из Ленинграда, едва нашёлся с ответом.

Что он им сказал — история умалчивает. Можно лишь догадываться, что разговор вышел короткий и несколько растерянный с обеих сторон.

Федотова больше не снималась. Гюльчатай осталась её единственной ролью — мелькнувшей, почти безмолвной. Но у этой мимолётности оказалась удивительная судьба. Персонаж запомнился так крепко, так въелся в культурную память, что десятилетия спустя именем Гюльчатай был назван кратер на Венере. Планете, где, к слову, температура поверхности не располагает к тому, чтобы открывать лицо кому бы то ни было.

Вот и выходит: актриса сыграла одну роль. Роль была эпизодической. А имя её героини теперь выгравировано — пусть и символически — на другой планете.