Юрий Гагарин в оккупации: как деревня Клушино едва не изменила его судьбу

Семья Гагариных занимала небольшой дом в деревне Клушино. Отец — плотник, мать — работница. Четверо детей. Война пришла к ним не как далёкий гром, а как сосед, вломившийся без стука: немецкий офицер занял их жильё, семью выгнал в землянку. Там, в сыром и тесном укрытии, провели они долгие месяцы оккупации.

Младший, Боря, однажды вздумал пошалить над немецким солдатом. Шутка обернулась скверно: его схватили и повесили прямо на шарфике, благо петля вышла нескладной. Подоспевшие родные успели снять мальчика до непоправимого. Он выжил.

Старшего брата оккупанты угнали на работы в Германию. Но по дороге ему удалось бежать — и он пробился к своим, в Красную Армию.

Сестра Зоя, повзрослев раньше, чем того хотела война, прошла курсы медсестёр и ушла работать в детский госпиталь, где пахло карболкой и детским плачем не смолкал ни днём ни ночью.

А что же четвёртый? Тот самый мальчик, которого можно разглядеть на одной из немногих уцелевших фотографий тех лет? Он сидит на стуле — большеглазый, серьёзный не по годам. Война его не сломила. Оккупация не отучила смотреть вверх.

Много лет спустя, тихим апрельским утром 1961 года, этот мальчик — уже в гермошлеме, в кресле космического корабля — произнесёт одно слово. Простое, как вздох. Как команду самому себе. Как итог всего, что было пережито.

«Поехали!»

И мир запомнил его навсегда.