Виктор Савиных: как десять школьников написали Сталину и оказались на Колыме

Весна 1940 года. Советский Союз официально сыт, доволен и уверенно смотрит в будущее. Газеты печатают бодрые сводки, репродукторы передают маршевые мелодии, а где-то в провинциальном классе несколько подростков — четырнадцати, пятнадцати, шестнадцати, семнадцати лет — сидят и думают. Они знают то, о чём не говорят вслух. Они видели голод. Они понимали, что зерно идёт за границу, пока люди умирают.

Виктор Савиных был одним из них. Не вожак — один из десяти. Но подписался. И этого оказалось достаточно.

Они написали Сталину. Наивно, горячо, так, как умеют писать только подростки, ещё не знающие, что слова могут весить годами каторги. Обратились напрямую — к вождю, к отцу народов — с простым вопросом: как же так? Разве так должно быть?

Письмо было отправлено. Дальше случилось то, что и должно было случиться в государстве, где каждая бумага проходила через нужные руки. В руки Сталина оно не попало. Попало — в НКВД.

Семь мая 1940 года всех десятерых арестовали.

Возраст следователей не смутил. Словосочетание в деле значилось вполне официальное: «контрреволюционная организация». Десять школьников — организация. Письмо вождю — контрреволюция. Колыма — приговор.

Вот что поражает сильнее всего: они ведь писали не листовки, не воззвания, не призывы к восстанию. Они писали письмо. Туда, куда, по всей советской логике, писать и следовало, — наверх. Они верили, что система исправима изнутри, что достаточно сказать правду — и правда будет услышана. Именно эта вера их и погубила.

Письмо так и осталось непрочитанным. Сталин никогда не узнал, что десять подростков решили с ним поговорить честно.

Или — узнал. Но это уже совсем другая история.