Мария Бочкарёва: женщина-солдат, которую СССР вычеркнул из истории

Звали её Мария Бочкарёва, и Россия знала это имя не хуже, чем имена иных министров.

Она вышла из самых низов — из той тёмной, безымянной глубины, где женщине не полагалось ни голоса, ни выбора. Но когда грянула Великая война, Мария каким-то немыслимым образом добилась личного разрешения государя записаться в армию. Не сестрой милосердия — солдатом. С винтовкой. В окоп.

Она воевала. Была ранена. Получила Георгиевский крест. И заслужила его не в штабе.

Потом пришёл семнадцатый год — с его разложением, братаниями и митингами прямо в траншеях, пока немцы методично пристреливались. Тогда Бочкарёва предложила невозможное: создать женский батальон. Батальон смерти. Чтобы пристыдить мужчин, бросающих позиции. Власти согласились — отчасти от отчаяния, отчасти из пропагандистского расчёта. Три сотни женщин под её командой пошли в атаку под Сморгонью. Некоторые не вернулись.

Её называли «русской Жанной д'Арк». Это не было метафорой — это было почти буквально.

Когда Временное правительство доживало последние часы в Зимнем дворце, именно женщины Бочкарёвой оказались в числе его защитников. Это стало её приговором в глазах новой власти — не юридическим, а историческим. Советская пропаганда взялась за дело методично. Маяковский бросил в оборот презрительное выражение — «дуры бочкарёвские» — и образ рассыпался, как позолота под дождём. Героиня превратилась в карикатуру.

Сама Мария пыталась найти своё место в изменившейся России. И белые, и красные звали её к себе — её имя ещё что-то значило. Но она металась, не вписывалась, оказывалась не там и не тогда.

В итоге её арестовали. Следствие было недолгим. Приговор — окончательным.

Пуля поставила точку там, где молчание длилось бы ещё десятилетия. Но молчание всё равно наступило — на долгие годы. Имя Бочкарёвой вернули из небытия лишь в конце двадцатого века.

Жанна д'Арк тоже была сожжена в тридцать лет. История умеет повторяться с пугающей точностью.