Швейцария и нацистское золото: как Национальный банк торговал с Рейхсбанком

Швейцария гордилась своим нейтралитетом, как фамильным гербом. Пока Европа горела, альпийская республика стояла в стороне — безупречная, невозмутимая, украшенная красным крестом на белом флаге. Образ был безупречен. Но у образов, как и у горных ледников, есть то, что скрыто под поверхностью.

В годы Второй мировой Национальный банк Швейцарии исправно вёл дела с Рейхсбанком. Сделки были аккуратно оформлены, суммы проведены по бухгалтерии, золото — принято. Много золота. Покупка шла методично, почти буднично, как любая коммерческая операция между деловыми партнёрами. Только вот один из партнёров вёл в это время самую кровопролитную войну в истории человечества и финансировал её в том числе этими самыми сделками.

Здесь и начинается самая неудобная часть истории. Когда после победы союзников архивы стали открываться, выяснилось: значительная часть золота, проданного Германией швейцарцам, была награблена. Из оккупированных стран. Из центральных банков покорённых народов. И — это обнаружилось позже, и это было уже совсем невыносимо признавать — часть металла принадлежала жертвам нацистских лагерей. Золото из пломб и обручальных колец переплавляли в слитки, слитки отправляли в Берн, Берн платил твёрдой валютой.

Швейцария знала или должна была знать. Именно этот вопрос десятилетиями висел над страной тяжёлым туманом — таким, какой в иные утра стелется по женевским набережным, не желая рассеиваться. Официальные лица объяснялись, уточняли формулировки, ссылались на военные обстоятельства. Но архивы упрямо свидетельствовали своё.

В конце концов пришло время расплаты — в самом буквальном смысле. Швейцария договорилась о компенсациях, провела собственное расследование и публично признала, что её нейтралитет был не столь незапятнан, как принято было считать. Это признание стоило немало — и в деньгах, и в национальной гордости.

Нейтралитет, как выяснилось, не означает отсутствия выбора. Он сам по себе выбор. И у этого выбора всегда есть цена.