Иван Бунин и буква «Ф»: как одна деталь изменила судьбу писателя

Иван Алексеевич Бунин слыл человеком непростым. За внешней аристократической холодностью скрывалась натура болезненно чувствительная — к словам, к звукам, к мельчайшим несовершенствам языка. В его кабинете неизменно царил порядок, рукописи лежали стопками, перо двигалось ровно и уверенно. Но стоило под его рукой появиться определённому знаку — и что-то внутри писателя сжималось.

Буква «Ф».

Он говорил о ней с почти физическим отвращением, как говорят о скрипе металла по стеклу или о запахе сырости в старом доме. «Терпеть не могу букву „Ф"», — признавался Бунин. — «Мне даже выводить её на бумаге трудно». Громоздкая, чужеродная, она казалась ему инородным телом в русском языке — чем-то пришедшим извне и так и не прижившимся.

И он сделал из этой нелюбви принцип. Твёрдый, почти монашеский обет: ни одного действующего лица с буквой «Ф» в имени. Ни Фёдора, ни Филата, ни Фроси. Герои его рассказов, повестей, романов — весь этот огромный мир русской усадьбы, южных городов, эмигрантских гостиниц — существовал в пространстве, тщательно очищенном от ненавистного знака.

Но была в этой истории деталь, от которой сам Бунин, судя по всему, не мог удержаться без содрогания. Родители намеревались назвать его Филиппом. Именно так. Филипп Бунин — и никакой Нобелевской премии, никакого «Тёмных аллей», никакого «Господина из Сан-Франциско». Потому что, по собственному его признанию, с таким именем он не стал бы печататься вовсе.

Выходит, что судьба великого писателя висела на тончайшей нити — на случайном выборе между двумя именами. Родители выбрали Ивана. И буква «Ф» осталась лишь личным врагом Бунина — молчаливым, но непобеждённым.