Первый налёт на Севастополь 22 июня 1941 года и приказ Кузнецова

«Вас свои бомбят! Вы не знаете, что у вас под носом делается! Это ваша авиация! Какое вы имеете право говорить о войне!»

Так кричал Лаврентий Берия — нарком внутренних дел, человек, в чьих руках был сосредоточен весь аппарат государственной разведки и безопасности. Кричал в ответ на доклад о реальном военном ударе по советскому городу.

Кузнецов не растерялся. Флот был приведён в готовность несколькими часами раньше — по собственной инициативе наркома, вопреки общему настроению в Москве. Зенитки Севастополя открыли огонь. Первый немецкий авианалёт на черноморскую базу был отражён. Город уцелел.

Но вопрос оставался. Что именно имел в виду Берия, когда настаивал: «Это ваша авиация»? Возможных объяснений несколько, и ни одно не является окончательным. Одни историки допускали, что в те часы в Москве и впрямь не могли поверить, что война уже началась — слишком долго внушали себе обратное. Другие предполагали нечто более тревожное: будто СССР сам готовил некую провокацию, и Берия на мгновение принял чужой удар за свой собственный, ещё не начавшийся.

Но есть и третье, совсем простое объяснение — человеческое. Берия, один из самых могущественных людей в государстве, внезапно осознал: враг готовился у него под носом, а он не знал. Разведка, которую он возглавлял, проморгала начало войны. И в эту ночную минуту он говорил не аналитику — он кричал, потому что другого выхода у него не было.

Кузнецов записал этот разговор. Берия его, разумеется, не опровергал.