Филологи на кафедре русского языка не смогли разгадать слово в кроссворде

— Мария Ивановна, — произнесла кроссвордистка тоном человека, нащупавшего подлинную загадку бытия. — «Полный крах всех надежд», шесть букв, вторая «и».

Мария Ивановна выдохнула дым и задумалась с той серьёзностью, с какой думают лишь о вещах действительно важных. Часы тикали. Пауза затягивалась.

— Ну не может быть! — наконец выдала она. — В газете?

— В «Российской».

— Пи?!

Коллега примерила слово к клеткам. Буквы встали как влитые.

— Подходит...

Обе застыли в немом изумлении перед собственным открытием.

Тут вошла Софья Марковна — заведующая кафедрой, доктор наук, столп филологической науки. Подруги переглянулись и с надеждой обратились к авторитету.

— Софья Марковна, вот вы доктор наук! «Полный крах всех надежд», шесть букв, вторая «и»!

Профессорша не колебалась ни секунды.

— Пи! Однозначно!

— Но в «Российской газете»... Не может же там быть напечатано «пи»!

Софья Марковна обвела кабинет взглядом человека, много повидавшего.

— Сейчас, — произнесла она веско, — всё может быть.

Три доктора и кандидата наук уставились в семь клеток с видом первооткрывателей, не вполне довольных своим открытием. И в этот момент дверь отворилась.

Машенька была аспиранткой первого года. Юной, старательной и, судя по всему, ещё не вполне утратившей невинность восприятия. Три пары учёных глаз немедленно обратились к ней.

— Машенька! Вот молодёжь всё знает. «Полный крах всех надежд», шесть букв, вторая «и». У нас только один вариант...

Машенька залилась краской — медленно, основательно, до самых корней волос. Потом потупила взгляд и прошептала:

— Фиаско.

Повисла тишина. Три учёные дамы смотрели в кроссворд. Буквы послушно вставали по клеткам. Ф-И-А-С-К-О.

Говорят, именно в такие мгновения настоящий учёный постигает бездну собственного незнания. Или, на худой конец, — итальянское происхождение некоторых слов.