Пата Сека: бразильский раб, ставший отцом сотен детей и целого города

Его настоящее имя было Роке Жозе Флоренсио. Но имена рабов мало кого интересовали — зато рост в два с лишним метра не заметить было невозможно. Среди невольничьих бараков, в душном, пропитанном красной землёй воздухе штата Сан-Паулу, он возвышался над всеми, как старый эвкалипт над кустарником. Именно это его и погубило — и именно это его прославило.

Хозяева плантаций были людьми практичными. Раб — это капитал. Сильный, высокий, здоровый раб — капитал приумножающийся. И где-то в кабинете, пахнущем табаком и кожаными бумагами, было принято решение использовать Роке как «племенного быка» — термин, который тогда употреблялся без всякого стыда. Его задачей стало производство новых рабов. По преданию, детей у него родилось от двухсот до трёхсот.

Он не был персонажем — он был инструментом. Ему дали прозвище Пата Сека — Сухая Лапа — и, судя по всему, не слишком задумывались о том, что у этого инструмента есть душа.

Но история не закончилась в оковах. Когда рабство в Бразилии было отменено, Роке получил надел земли. Он женился. Завёл ещё девятерых детей — теперь уже своих, по-настоящему своих. Говорят, он дожил до ста тридцати лет, и когда пришёл его час, на похороны собрались тысячи людей.

Вот в чём разгадка. Его не помнят по имени — его помнят по крови. Местные жители до сих пор говорят, что едва ли не каждый третий в их городке несёт в себе что-то от того великана. Система, которая пыталась превратить человека в средство производства, в итоге создала нечто, чего не планировала: живую память, вросшую в само население целого края.

Пата Сека не оставил ни дневников, ни портретов. Только потомков. И, пожалуй, это красноречивее любого монумента.